Гавриїл Костельник (Руски Керестур, 15. юний 1886 – 20.
септембер 1948) дипломовал на Теолоґийним факултету у Львове
и дохторовал филозофию у Фрайбурґу. Священïк и професор у
Львове.
Гавриїл Костельник, поет, филозоф, значна
особа славянского швета ХХ вику. Фундаментовал руски язик и
литературу, бул уплївна историйна особа у штреднєй Европи и
єден є зоз найзначнєйших українских филозофох зоз першей
половки ХХ вику. Створел самостойну филозофску систему як
особну верзию неотомизма. Писал по руски, українски и
горватски, и добри є приклад штредньеевропского писателя
хтори на початку сторочней традициї ясно виражує шицки
ламаня у виборе язика на хторим би Руснаци у Бачкей мали
твориц.
Препознаваме седемнац начала його
имплицитней историйней поетики: лирске начало, романтичарски
пейзаж, романтичарску метафорику и символику, символичну
интерпретацию християнского мита, музикалносц поезиї,
гиперполизацию чувствох и фантастику, непотиваносц
збуваньох, романтичарску иронию, фраґментарносц структурох,
универзални вислови, гибридносц литературних файтох, функцию
виражованя, фундаментованосц у фолкору, класичну традицию,
сентименталну традицию, дружтвено функционалну поезию и
контемплабилне похопйованє красного. Препознаваме и пейц
начала имплицитней теорийней поетики: димензию безконєчного,
намаганє ґу гармониї, абсолутну моц поети, обоготворенє
имаґинациї и начала Бог у природи. Як цо Костельник жил и
умар прициснути зоз контраверзами културного, церковного и
идеолоґийного Востоку и Заходу, так бул прициснути медзи
поетику високого романтизма, яки ше витрошел у своїх
оптималних можлївосцох, актуелни пре запожнєти розвой рускей
литератури, алє превозидзени при „вельких и водзацих"
европских и славянских нацийох и власне дошлїдне одруцованє
литератури модернизма и аванґарди. Прето у ровнї поетики мал
мало творчого иновативного простору. На поверхосци, як и у
основи, нє могол ше одняц од поетики високого романтизма,
алє медзи дном и поверхносцу зявюю ше одредзени прикмети
хтори наявюю нукашню потребу за пребиваньом канона
романтизма ґу єдней зоз можлївосцох хтори водза ґу
модернизму и аванґарди. Костельник ше круцел у месце: нє
могол премогнуц поетику романтизма и реґресиї ґу давному
пиетизму, анї актуални сецесионистични стилизациї, анї
християнску символику, анї релиґиозну ориєнтацию блїзку
експресионизму як вираз крикох историйней еґзистенциялней
цесноти. Найвецей шанси мал приблїжиц ше му символизму або
еспресионизму. Ґу символизму ше нє приблїжел гоч хаснує
вельочислени християнски, културно-историйно хасновани
символи, прето же нє створел власни, индивидуални круг
символох, з новима власнима конотациями. Ескспресионизму ше
до конца нє приблїжел бо ище у младосци у заґребским
литературним кругу прилапел идеолоґию ткв. католїцкей
литератури. И остал єй вирни по початок трицетих рокох, кеди
занєдзбує литературу на рахунок филозофского виражованя.
После Другей шветовей войни, укаже ше же католїцки рух бул
справди у першим шоре иделоґийно ориєнтовани, без
конзистентней поетики, у функциї идеолоґиї фашизма, у своїх
заоштрених випадкох. Остал Костельник по поетики романтичар
високого шора, хтори, на високим уметнїцким уровню витворел
власне литературне дїло, зоз хторим фундаментовал як водзаци
национални романтичар нову славянску, руску литературу.
Литературне дїло Гавриїла Костельника
може витримац поровнаня и нє буц їх епиґон зоз Библию,
Геродотом, Гесиодом, Верґилийом, Клопштоком, Томсоном,
Донелайтисом, Зейлером, Шевченком, Пушкином, Мицкиєвичом,
Шилером, Ґетеом, Гайнеом, Байроном, Петефийом, Винїйом,
Чокеом, Шмитом, Турґенєвом, Ничеом, Таґором. Главну моц
Библиї Костельник видзи у тим же вона митски универзум кельо
и жива полнота людских полнотох и судьбох у своєй
конкретносци, алє и нєповторлївей универзалносци. Од
Геродота и його приповедки о Солонови и Крезови пришол на
идею же би свой идилични шпив З мойого валала
композицийно нєповторлїво ришел закончуюци го зоз
календарским митом о рочних часцох – З яру, зоз чим
на структурно-повласценим планє суґерує вичносц обнавяня
живота. Гесиод му будзе блїзки по одношеню ґу роботи як
афирмациї чловека. Верґилиє му прида мит о щешлївим часу и
щешлївим чловековим животу котри блїзки природи и рочним
часцом. Клопшток му предходнїк по ткв. серафимскей поезиї.
Томсон нє находзи склонїско у природи, як цо го находзи
Костельник, кед сцека пред загрожуюцима силами историї и
еґзистенциї. Донелайтис дава енциклопедию живота литванского
селяна, без вибору, Костельник вибера лєм красни и щешлїви
ситуациї. Як и Костельниково дїло, дїла Долелайтиса и
Зейлера фундаментую нови национални литератури – русинску,
литванску и лужицкосербску. Шевченко му приклад националного
поети, и поети вообще, блїзкого селянству, у смислу же шицки
ми дзеци жеми. Мицкиєвич и Пушкин за Костельника вельки
национални поетове, алє у першим шоре су представнїки йому
нєприлаплївого польского односно русийского националного
максимализма, за розлику од Костельникового українского и
русинского минимализма, алє од Мицкиєвича Костельник
превежнє идею о глєданю щесца у завичаю и теди кед ши до
швета вигнани (початок рурализма), односно по угладзе на
Евґения Онєґина витвори ше Костельников любовни роман у
стихох на горватским язику „Тренуци”. Ґете за
Костельника оцец поетох, од хторого пребера шор нєпостредних
уплївох, алє у першим шоре превежнє Фаустовску ситуацию
глєданя смисла чловека у природи и универзуме. Од Шилера
научи Костельник уметносц поетованя, як и його поставеносц
медзи идеалами и стварносцу. Гайне му прида схопносц
повязованя природних символох зоз цалосцу текста писнї, як и
иронию, ткв. Гайнеовски инвентиви. Байрон зоз своїм
„Шионским гарештанцом” будзе приклад Костельниковей оди
Шептицкому, у поеми „Стань Україно". Петефи Костельников
брат нє лєм по одношеню ґу ровнїнскому пейзажу, алє и по тим
же ше обидвоме поетове зоз праксу намагаю прейґ поезиї
вибориц за свойо утопийни дружтвени проєкти. Винї, за
розлику од Костельника, чежину оцового нєщесца хтори муши
жертвовац дзивку зужи лєм на траґичну судьбу дзивки, оцец
там приказани твардо и без розуменя хторе ма Костельник за
свойого Єфтая. Костельникова „Писня Богови” вишпивана
як антипод Ничеовому дїлу „Так бешедовал Заратустра”.
Таґоре блїзки Костельникови по свойофайтовей космичней
релиґийносци, по улоги природи чийо шицки обяви заслужую
похвалу, як писня хтора зишла з гамбох Господа и як Душа
хтора глєда свою драгу зєдинєня з нїм, з Богом, и источасно
шпива гимну гевтому у хторому го цага мрия. Важне повесц же
Костельник нє епиґон вельких шветових писательох, бо и теди
кед пребера їх искуства, Костельник то роби на уровню
началох поетики, а нє поверхових уплївох, так же тоти
искуства у власним духу, согласно окремносци власней
историйней и еґзистенциялней ситуациї прерабя, и ознова их
литературно продуктивно виражує.
Академик Юлиян Тамаш